Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Опубликовать в социальных сетях

Индекс цитирования.

А.Д. АЛЕХИН

 

МОЛИТВА ДУХА

(окончание статьи)

 

Почему пуговица, вышедшая из мастерской Челлини, не должна быть художественным произведением, а отвратительная олеографическая картина претендует на высокое искусство? — спрашивал Рерих.

В статье «Художественная промышленность» он развивал эту тему: «Может ли быть часть искусства, в отличие от прочего, промышленностью?

Нет. Или, думая цинично, все искусство промышленно, или для культурного мышления искусство в целом остается всеосвещающим, всеочищающим понятием, всюду раздающим свои блестящие дары».

Конечно же, моральный облик, поведение в обществе творца непосредственно влияют на результаты его деятельности. Взаимоотношениям «молодых» и «старых» художников посвящена статья Рериха «Враги». В другой — «Земле обновленной» — он продолжает тему этики художника, «художественных разноверцев» и выражает твердую убежденность в необходимости единения всех творческих сил страны в деле всеобъемлющего культурного строительства.

«Опыт долгого времени указывает нам, что искусство и знание расцветали там, где сверху они признавались величайшими стимулами жизни. Там, где главы государства, где владыки церкви и все руководители жизни сходились в стремлении к прекрасному, там и происходил ренессанс, то возрождение, о котором теперь пишутся такие восхищенные книги» — говорил Рерих в статье «Мудрость радости», продолжая всю ту же тему об искусстве и науке, без которых личность человека лишена перспектив развития.

Рерих был убежденным реалистом, ибо считал высочайшей задачей искусства отображение жизни как таковой, во всей ее глубине, многогранности. «Истинный реализм отображает сущность вещей. Для подлинного творчества реализм есть исходное восхождение. Иначе всякие паранойные тупики не дают возможности новых нарастаний. Без движения не будет и обновления, но новизна должна быть здоровой, бодрой, строительной.

Упаси от абстрактных закоулков. Холодно жить в абстрактных домах. Не питает абстрактная пища».

В статьях «Реализм» и «Действительность» Рерих четко определил свое отношение к изобразительному искусству, творчеству, негативно оценил всяческие бездарные проявления авангарда, а также убогость натурализма, называя его «рабом случайного миража».

В очерке «Шатания» Рерих рассказывал, как некий профессор ботаники критиковал его картину «Лаотзе» за изображение слишком высокого бамбука — такой, якобы не существует! «Профессор, очевидно, не знал об огромных королевских бамбуках Цейлона... Сколько раз самый наиреальнейший кусок природы назывался небывальщиной! Уж не говорить о красках. Сочетания, этюдно взятые из природы, объявлялись невозможными, а формы зарисованные считались выдумкою».

(Автору данного предисловия не раз приходилось убеждаться в абсолютной правдивости картин Н.К.Рериха, в их подлинном реализме. Довелось даже найти на Цейлоне, в Перадении, место, которое изобразил мастер на полотне «Ашрам. Цейлон» (1931) — над полноводной Махавели густые заросли королевского бамбука).

Глубоко реалистический подход к изображаемому — основная черта творчества Рериха, в котором соединилась яркая самобытность с научной достоверностью. Не удивительно поэтому использование его картины «Небесный бой» (1912) для иллюстрации сугубо научной статьи в одном из ежегодников «Наука и человечество», в которой идет речь о гидродинамике и прогнозе погоды (М., «Знание», 1964).

Все ли из нас способны видеть красоту окружающего мира? Например, «небесное зодчество»? Так Рерих называл облака, которые всегда приносили ему большую радость. Он писал:

«Люди определенно делятся на два вида. Одни умеют радоваться небесному зодчеству, а для других оно молчит, или, вернее, сердца их безмолвствуют. Но дети умеют радоваться облакам и возвышают свое воображение. А ведь воображение наше — лишь следствие наблюдательности. И каждому от первых дней его уже предполагается несказуемая по красоте своей небесная книга».

Люди должны любить прекрасное в окружающем мире, и эту любовь надо постоянно развивать. Так считал Николай Константинович.

Вдохновенно, ярко говорил Рерих о Талашкине — расположенном близ Смоленска имении княгини М.К.Тенишевой, образованной меценатки, незаурядного художника, обладательницы бесценной коллекции картин, икон, предметов народного творчества, старинной утвари и украшений. (Эту коллекцию она передала позже в дар Смоленску вместе с двухэтажным зданием музея «Русская старина»). В начале века художники из крестьян — резчики по дереву, вышивальщицы, кружевницы — создавали в Талашкине замечательные произведения искусства. Ими руководили, им помогали В.Васнецов, М.Врубель, М.Нестеров, Е.Поленова, А.Головин, М.Якунчикова, К.Коровин, В.Серов, И.Репин, А.Прахов, В.Поленов, И.Грабарь... Редкое созвездие имен! Это был подлинный народный оазис культуры.

«В стороне от центров, вне барышей и расчетов творится большое, хорошее, красивое.

Так вспоминается Талашкино», — писал Николай Константинович.

Огромное значение придавал Рерих музеям, сохранности художественных сокровищ, технике и технологии различных видов живописи. Особенно ратовал за бережное отношение к народному достоянию, не уставая указывать на великое значение всех ценностей российских.

В статье «Творящая мысль» он обращался к студентам Ховарда Джайльса: «Если бы мы могли снять фотографии наших аур (и такие снимки были уже сделаны), — мы могли бы заметить, что излучения наши наполнены черными и серыми пятнами. Ведь эти пятна не что иное, как пятна невежества и взращенной им тьмы... Кто знает, может быть, скоро мы будем иметь снимки соискателей на выборах на государственные должности и будем вместо измышленных письменных свидетельств иметь истинный неоспоримый сертификат... Обратите внимание на условие восхождения; по основному закону каждое восхождение соединяется с творческим состоянием ума. История показывает, что ни один человек, имевший творческий ум, не был забыт».

В этой же статье Рерих восстает против отвратительного словосочетания «коммерческое искусство» ибо суть искусства — выражение Прекрасного. Уже в раннем детстве человек должен быть научен творчеству, ибо «сама жизнь показывает, что все связанное с творчеством выживает; живут научные открытия и неистребимо живет мысль. Итак, научимся направлять все наши мысли к Прекрасному».

Рерих был прирожденным монументалистом. Он создал мно­гочисленные росписи, фризы, панно. Существует немало его картин, которые принято рассматривать как станковые, хотя на самом деле они являются эскизами монументальных композиций. Заботясь прежде всего о тех, кому предназначены произведения искусства, мастер требовал от художника глубокой образованности, предельной выразительности, применения таких художественных материалов, которые обеспечивали бы сохранность композиций в течение максимально длительного времени. Вот почему сам он уже в 1906 году расстался с недолговечной масляной живописью и обратился к темпере. Но особую роль отводил мозаике.

«Мозаика всегда была одним из любимых моих материалов. Ни в чем не выразить монументальность так твердо, как в мозаичных наборах. Мозаика дает стиль, и в самом материале ее уже зарождается естественное стилизирование. Мозаика стоит как осколок вечности. В конце концов, и вся наша жизнь является своего рода мозаикой. Не будем думать, что можно сложить повествование или живописание, которое бы не было мозаичным. Не только мозаична целая жизнь, не только мозаичен год жизни, но и день уже состоит из мозаики.

...Лучшие литературные произведения носят на себе признаки мозаики, и сила их в монументальном запечатлении и сведении воедино всех деталей. Обобщить и в то же время сохранить все огненные краски камня будет задачей мозаичиста. Но ведь и в жизни каждое обобщение состоит из сочетания отдельных ударов красок, теней и светов».

Все, что написано Н.К.Рерихом, представляет собой как бы большое мозаичное полотно, в котором каждая деталь подчинена главной идее, основному замыслу. Иначе говоря, сказанное художником о мозаике, приложимо к его литературному наследию.

До конца жизни Н.К.Рерих боролся с невежеством, людской разобщенностью, пошлостью. И главным противоядием против них считал Искусство. Прожив большую часть жизни, он с горечью констатировал: «Мало знания. Мало искусства. В жизни мало тех устоев, которые единственно могут привести к золотому веку единства».

И все-таки Николай Константинович верил, что наступит время, когда знание, культура, искусство будут для подавляющего большинства людей жизненной необходимостью, когда неистребимой потребностью человека станет чистая молитва духа — творчество во имя Добра.

 

1     2 

 

на главную