Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Опубликовать в социальных сетях

Индекс цитирования.

Глава VI

 

ПОДЛИННОЕ ИДЕТ ИЗ НАРОДА

Василий Иванович Суриков

 

Четырьмя годами моложе Репина был Василий Иванович Суриков. Его полотна «Утро стрелецкой казни», «Меншиков в Березове», «Боярыня Морозова» стали классикой отечественного искусства, великим вкладом в русскую и мировую историческую живопись. 

В. Суриков
Боярыня Морозова.
1887 г.Полотна Сурикова впечатляют драматизмом, психологической остротой. Их герои наделены сильными
характерами, могучей волей, яркой индивидуальностью. Сколь бы ни были многофигурными, разноплановыми его полифонические сцены, они восхищают цельностью, логической ясностью и художественной выразительностью. Недаром мастер с юных лет «все естественность и красоту композиции изучал». 

Дар «композитора» сочетался у Сурикова с даром колориста. Его краски чисты, насыщенны, звонки, но если они сумрачны, то все равно благородны и светоносны, а главное — сведены к гармоническому единству. И все это не ради внешнего эффекта,— богатство суриковского колорита служит раскрытию душевного состояния персонажей, подчеркивает красоту, значительность их лиц. 

Обращаясь к переломным историческим эпохам, живописец стремился раскрыть смысл борьбы общественных сил, особенность человеческих характеров, исторически сложившиеся национальные идеалы и типы, утвердить героическую стойкость, силу духа, готовность отдать жизнь за свои убеждения. 

Помимо монументальных полотен на исторические темы он обращался к бытовому, портретному и пейзажному жанрам, а также написал множество акварелей, блестяще овладев этой сложнейшей техникой. 

В. Суриков.
Взятие снежного городка.
Фрагмент.
1891 г....Суриков родился и провел детство в Красноярске. О жизни, о творческом подвиге художника прекрасно рассказала его внучка Наталья Петровна Кончаловская в романтической были «Дар бесценный» (цитаты, приводимые ниже, взяты из этой книги).  

С войском Ермака пришел в Сибирь донской казак, есаул по фамилии Суриков. С тех пор обосновались Суриковы в остроге Красноярске, неся караульную службу при набегах инородцев. К середине XIX столетия Красноярск стал большим городом. Двухэтажный рубленый дом, в котором жила семья будущего художника, состоял из низеньких светлых комнат, где все было чинно, дышало спокойствием и суровой сдержанностью. 

Здесь с января 1848 года и провел первые пять лет своей жизни Василий. «Подле матери Прасковьи Федоровны жилось интересно. В ее сундуке лежали пестрые сарафаны, расшитые шугаи, узорчатые дорогие шали, телогрейки на меху, парчовые повойники. А в подполье дома, как реликвии, хранились синие мундиры и кивера с помпонами — казачья амуниция екатерининского времени. Там же сберегались старинные седла, ружья, пистоли, ятаганы, шашки. 

А еще там было множество старых книг в кожаных переплетах, с пожелтевшими страницами. Вася любил листать эти книги, разглядывать картинки, рыться в груде диковинного оружия — какие-то тяжелые пищали, изъеденные ржавчиной шашки. Нравилось ему примерять амуницию, она приковывала его воображение к славе далеких предков». 

В. Суриков.
Енисей.
Акварель.Отец, Иван Васильевич, вечерами в домашнем кругу любил петь старинные казачьи песни, аккомпанируя себе на гитаре. И играл хорошо, и голос был звучный, красивый. Прасковья Федоровна читать не умела, но обладала богатой фантазией. Для вышивки ковров и шалей придумывала узоры, часто вплетая в них увиденные в природе мотивы трав и цветов. Умела вязать кружева, отлично хозяйничала. Характером отличалась несговорчивым, даже суровым. 

Многие Васины родственники любили литературу и изобразительное искусство. Их влияние на мальчика было благотворным.  

«Дядя Иван Васильевич жизнь прожил интересно. Довелось ему сопровождать одного декабриста из Сибири на Кавказ. Вернулся он с Кавказа с подарком от декаб­риста — дорогой шашкой — и полный восхищения Лермонтовым, с которым там встретился. 

С тех пор дядя Иван изучил все стихи и прозу Лермонтова и вдохновенно читал их Васе. За Лермонтовым последовал Пушкин, а потом читали даже Мильтона: перевод «Потерянного рая». 

Дядя Марк Васильевич тоже стремился к культуре, выписывал журналы «Современник» и «Новоселье». Он знал обо всем в мире искусства: рассказывал, что из Рима вернулась картина Александра Иванова «Явление Христа народу» или что в Питере открыли Исаакиевский собор, построенный архитектором Монферраном; показывал мальчику снимки ассирийских памятников, которые приводили в восторг». 

Свои первые рисунки Суриков выполнил, когда ему исполнилось четыре года: гвоздем на сиденье стула запечатлел рыбку и домик. Затем начал работать угольком или карандашом на бумаге. Все стремился изобразить самое любимое — лошадь! В конце концов стал свободно делать это.  

В. Суриков.
Рука боярыни Морозовой.
Голова женщины.
Эскиз. КарандашюПотом приступил к работе цветом. Срисовал угольком гравированный портрет Петра I, а потом раскрасил: мундир — густо разведенной синькой, а отвороты — давленой брусникой. 

В школе Вася учился легко. Самым любимым был, разумеется, урок рисования. К нему готовился заранее — точил карандаши, запасался альбомами, красками, резинкой. 

Преподаватель рисования Н. В. Гребнев, спокойный, тихий, очень образованный — недаром окончил в Москве Училище живописи и ваяния,— учил наблюдать и думать, а самое главное — понимать и любить красоту. Мог часами рассказывать о картинах Иванова, Брюллова, Боровиковского, Федотова, Айвазовского... Когда Николай Васильевич показал одиннадцатилетнему Васе репродукции знаменитых итальянских и русских художников, для него открылся новый, захвативший его мир. 

Он заставлял Сурикова копировать гравюры с картин Брюллова, Рафаэля, Тициана. Вместе они ходили на Часовенную гору, ездили на Енисей, к горным кряжам — столбам, в тайгу. Понемногу мальчик приучился рисовать карандашом и писать акварелью с натуры. 

«Вася умел во все вглядываться. Смотрит в лицо человеку, примечает, как глаза' расставлены, уши посажены, нос и ноздри лепятся на лице. Зажгут свечу — он смотрит, как колышется пламя и колеблются тени на стене. Покроется мать платком, а он глядит, как ложатся складки возле лица. Во дворе и на улице присматривался, как выгнуты полозья у саней или колесо сидит на оси. Встретили на базаре остяков — с интересом разглядывает расшитые бисером вставки на груди и плечах их оленьих малиц и какие на них меховые сапоги — унты, украшенные бисером и цветной лосиной кожей. На масленичном гулянье примечал раскрашенные дуги и резные передки у саней, запоминал узор на тюменском ковре, которым крыта чья-нибудь кошева.  

Ничто не ускользало от Васиного жадного взгляда, и все откладывалось в благодарной памяти, чтобы потом, когда придет время, ожить на холстах под кистью мастера». 

Весной 1861 года тринадцатилетний Суриков с отличными отметками закончил школу. В Красноярском приходском училище Василий занимался недолго — надо было зарабатывать на хлеб, и он устроился писцом в губернский совет. Все свободное время рисовал, в основном с натуры: сослуживцев, красноярских девушек, крестьян, казаков, писал акварелью окрестные пейзажи. 

В. Суриков.
Портрет губернатора
Павла Николаевича Замятнина.
1862 г.Вася мечтал стать профессиональным художником, учиться, но будущее казалось беспросветным. Канцелярская работа сушила его душу, навевала беспросветную тоску. И кто бы мог подумать: помогла... муха! На какой-то
деловой бумаге он очень точно изобразил муху, а столоначальник решил шутки ради подложить эту бумагу на стол губернатору Павлу Николаевичу Замятнину. 

Прежде чем обнаружить, что муха нарисованная, губернатор пытался несколько раз смахнуть ее рукой. Затем вызвал столоначальника.

  « - Это кто сделал? — спросил он, указывая на рисунок. 

- Писец Суриков из нашей канцелярии. Очень хорошо рисует, ваше превосходительство! — отвечал столоначальник, довольный своей хитростью...
- Так, так!.. А ну-ка позовите сюда этого Сурикова.   

Васю вызвали в кабинет губернатора. Сослуживцы переполошились — что теперь бедняге будет?  

- Это ты рисовал? — спросил губернатор Васю.  

- Я, ваше превосходительство. 

- А еще у тебя рисунки есть? 

- Есть, ваше превосходительство.

- Завтра принеси мне.

На следующий день Вася принес губернатору папку со своими рисунками; среди них был акварельный портрет самого Замятнина. Павел Николаевич внимательно разглядывал рисунки. Нашел свой портрет и спросил:  

- А почему ты меня таким красным нарисовал? 

- А у вас такой цвет лица,— ответил Вася, нимало не смущаясь.

В. Суриков.
Боярыня.Замятнин улыбнулся и вдруг предложил Васе давать уроки рисования своей младшей дочери. С этого времени Павел Николаевич всерьез заинтересовался судьбой молодого  художника».

Однажды губернатор рисунки Сурикова и еще одного молодого человека отослал в Петербург, в Академию художеств. Через несколько месяцев пришел ответ от ее вице-президента князя Гагарина: этих способных молодых людей в академии согласны взять в число учеников, однако на их содержание и дорогу средств отпустить не могут. 

Когда Вася узнал о полученном известии, его удивлению и радости не было предела. Но где взять средства? Положение казалось безвыходным. Вася весь горел, ночами плакал. Решил идти в столицу пешком. Но верно говорят — мир не без добрых людей. 

Помог городской голова, золотопромышленник Петр Иванович Кузнецов. Богатство не помешало ему проявить заботу о способном юноше, который, кто знает, может быть, прославит своими картинами Сибирь. Он решил предоставить Сурикову стипендию на первые годы обучения. Кузнецов много ездил по европейским странам; обладая отменным вкусом, прекрасно разбирался в живописи, музыке, литературе. Его дом в Красноярске напоминал музей, где среди картин известных художников был портрет деда работы Брюллова. 

И вот Василий слышит от Петра Ивановича слова напутствия:  

- Ну что ж, Суриков, поезжайте учиться в Петербург, ваше дарование стоит того! 

По дороге в Петербург юноша увидел много интересного. Но особенно его поразила Москва — Кремль, храм Василия Блаженного, Красная площадь... 

 

1    2